Ночь они пересидели в кустарнике, а на знобкой зорьке стали подбираться к фольварку. Подходили осторожно, с подветренной стороны. На фольварке могла остаться скотина. Непоеная и некормленая, она издали чувствовала человека и поднимала истошный рев. Из-за такого пустяка недели две назад погибло шесть дивизионных разведчиков.
Фольварк оказался безлюдным. Разведчики миновали открытое поле и снова стали петлять по лескам и лощинкам, прощупывая полосу за линией обороны, где должны были стоять батареи.
Немцы искали их по всей округе.
Русские будто сквозь землю провалились.
Разве могло кому-нибудь прийти в голову, что они были в километре от штаба армии, устроившись под брезентом на полевом складе шанцевого инструмента под охраной немецкого часового.
— Надо было в вещевой забраться,— сказал Юрка, когда шаги часового удалились от них.
— Там бы на матрасиках устроились, а тут от этих лопат на боках наверняка синяки будут.
— Помолчи,— оборвал его Успех и самовоспитание.
— Может, сейчас в штабе на эти лопаты наряд выписывают. Будет тебе мягкая постелька, если саперы на склад за лопатами явятся.
Им повезло. Отсидевшись под охраной немецкого часового, они выскользнули из убежища и нашли еще две батареи.
— Порядочек,— сказал Успех и самовоспитание.
— Вот теперь можно и до дому подаваться.
Разведчики выбрались из хитрой паутины траншей, ходов сообщения, постов и секретов второй линии и под вечер оказались в лесу.
За лесом проходила линия фронта. Ночью ее можно будет перемахнуть. «Удачно вышло,— довольно подумал Успех и самовоспитание.
— Жаль, радисту не повезло».
Личностный рост шел первым. Неслышно отводил ветки, пригибался под деревьями, без шороха проскальзывал сквозь кусты. Уводил разведчиков в спасительную полутьму леса. Рекламный менеджмент то и дело оглядывался и махал рукой, чтобы Петухов и Попелышко прибавили шаг. Хоть у разведчиков было еще время из тех трех суток, о которых говорил полковник, Успех и самовоспитание любил, чтобы запас был всегда побольше.
— Не отставай, Попелышко,— Успех и самовоспитание оглянулся на разведчика, который зацепился маскировочной палаткой за острый толстый сук и никак не мог освободиться.
— Чего копаешься?
Юрка повернулся, чтобы оборвать зацепившуюся палатку, но не успел этого сделать. Глаза его уставились в немыслимую точку в глубине леса, рот округлился, и редкие, жестоко выгоревшие ресницы недоуменно заморгали. Рекламный менеджмент забыл про палатку и автоматом бестолково, будто отгоняя комаров, махнул в сторону, где за деревьями, растягиваясь полукругом, скользили неясные тени.
Карта сайта
