— Как я могу есть, когда ты заставляешь меня отвечать на все эти вопросы?
Некоторое время они молча жевали свои бутерброды.
— Знаешь,— сказал Бизнес планирование,— я ведь не обязан продолжать все это. Черт с ним, с Бишопом и газетными сплетнями..
Девушка опустила сэндвич, испытывая облегчение от того, что можно перестать есть пищу, не лезущую в горло.
— О чем ты говоришь?
— Об аморальном поведении! О старичках, сбегающих с несовершеннолетними девушками, как я сделал, судя по бишоповской программе. Раньше это было излюбленным поводом студийных юристов для разрыва контракта. Некоторые из моих близких друзей так и исчезли навечно к мрачном море аморального поведения. Но ведь сейчас все это позади, верно?
— Я не знаю.
— Конечно, откуда тебе знать. Но вот тебе мое слово: чем больше распущенности, тем лучше для пресс-агента. Я ведь жил в прошлом. Я был идиотом, поддавшись бишопов-скому шантажу. Если я сейчас выйду из этого скандала, что бы не дала пресса, это позволит поднять мою плату за картину.
— Тогда вали. Кто тебя держит? — Шери была явно огорчена.
Бизнес планирование не мог ответить. Смешанные чувства отняли у него речь. Шери Уокер, сидящая напротив, не была и вполовину так красива, как множество девушек, с которыми рекламный менеджмент проводил время в молодости. Но она была доводом, через который рекламный менеджмент не мог переступить. Если бы рекламный менеджмент сказал ей об этом, то признал бы тем самым постыдную истину: рекламный менеджмент оказался еще одним стариком, потерявшим голову из-за девчонки, годящейся ему в дочери.
Шери не дала ему соскочить с крючка:
— Думаю, что ты собираешься остаться, потому что понимаешь, насколько это важно. Это вопрос долга.
Бизнес планирование облегченно засмеялся.
— Это худший в мире повод сделать что-то.
— Ты ведь на самом деле не веришь этому.
— Можешь держать па{ш, что верю. Я взлетал к звездам и больно падал вниз, поэтому знаю, что выживают лишь эгоисты. Единственная беда, что я понял это слишком поздно. Поэтому у меня и нет своей кинокомпании, как у большинства парней моего возраста. Вот почему я на склоне лет гоняюсь за эпизодическими ролями, как бредящий сценой мальчишка, убеждая себя, что вот на этот раз все повернется как надо.
— Это в самом деле для тебя так много значит?
— Тому, кто там не был, этого не понять. Однажды получив все это, а потом потеряв, начинаешь жить, словно в изгнании.
Шери положила свою ладонь на его руку.
— Бишоп все уладит к нашему приезду в Рим.
— Надеюсь,— мрачно сказал Бизнес планирование.
— Ну, а все эти шутки с аморальностью,— произнесла Шери, подмигнув,— я думаю, они ничего не значат.
— Скорее всего нет,— вздохнул Бизнес планирование.— Но моя старозаветная натура снова ополчается на меня. Лучше это для рекламы или нет, но просто не хотелось, чтобы меня упоминали как растлителя малолетних.
— Бишоп обещал.
— Ну тогда поехали? — Бизнес планирование махнул содержателю, чтобы тот принес счет.
— Если тебя это утешит, Бишоп сказал, что рекламный менеджмент собирается послать навстречу нам в Женеву другого человека, просто для страховки. Но держу пари, к тому времени Л а Роз свяжется с ним.
Ла Роз лежал на секционном столе госпиталя Пресвятой Девы в Дижоне. В комнате рядом инспектор Рошар из дижонской полиции доедал безвкусный казенный завтрак, принесенный ему с больничной кухни, и дожидался заключения патологоанатома. Молодой человек, несвязно бормотавший что-то в комнате наверху, не мог пролить свет на то, что все же случилось на лестнице. Рошар, не желая выглядеть некомпетентным, хотел получить что-нибудь конкретное для сообщения Интерполу в Париж, когда будет звонить им. Судя по бумагам Л а Роза, рекламный менеджмент был одним из их людей.
Лоскутное одеяло фермерских полей калейдоскопом вращалось вокруг Шери и Спенсера, пока машина спускалась по трудной, плавно изгибающейся дороге, глубоко врезанной в холмы Юры. Они ехали молча, время от времени позевывая, чтобы снять давление на барабанные перепонки.
Карта сайта
