|
Вот уже несколько ночей меня преследует один и тот же сон — я попадаю в лабиринт и чувствую, что уже не выбраться. Ужасен этот страх — не выбраться из тесноты лабиринта, из его запутанности. Вошел, а выйти не можешь.
.jpg) Понимаю, откуда это. От чувства глубокого недовольства собой. Многое делаю не так. Особенно в своих отношениях с другими людьми. Это бывает со мной, когда я нравственно ослабеваю. И вот в какое-то утро, проснувшись в этом не ушедшем еще от меня страхе лабиринта, говорю себе:
«Ты запутался! Кончай с этим!»
Говорил своим выпускникам в десятом классе: — Из всего значительного, с чем встретитесь в жизни, старайтесь сделать вывод и для себя. А как же я? Что думаю об этом? Что чувствую? Что хотел бы сказать? Что необходимо сделать?
Но, увы, как часто сам забывал сделать вывод для себя.
Начисто забывал.
Иногда ученики меня понимали. Было бы самонадеянно утверждать, что всегда. Случалось, что в разговорах с ними я попадал как бы в мертвую зону, в непробиваемую глухоту. Не они были в этом виноваты. Говорю так, будто все они одинаковы. Разные они были, разные. Один что-то старался взять для себя, даже внутренне оспаривая. Но вот другой, с кем сейчас говорю, меня и вовсе не слышит.
Отгорожен. Не пробиться!
До сих пор помню десятиклассника, который при мне так и не окончил школы. Что-то было в нем для меня неуловимое, скользкое, попросту говоря — скверное. Не грубил. Отмалчивался. Жил своей потаенной жизнью. Для меня потаенной. Ученики, должно быть, знали то, чего я не знал. Знала и его мать, учительница той же школы. Не все, наверное, не могла знать все. И боялась знать все.
Пробовал с ней говорить. Слова соскальзывали. Должно быть, не находил нужных слов, именно для нее нужных и убедительных. Возможно, что она стыдилась разговоров о сыне, считала, что это должно оставаться только ее бедой, скрытой от других. Она ошибалась, конечно, но в этом была и вина. Прячась от стыда — беды в данном случае малой,— она пришла к беде большой. За полгода до выпускных экзаменов сына судили, и в школу он больше не вернулся. Оказалось, что у него уже были судимости, и вот еще одна, и он — осужден.
|
Карта сайта
