|
Или — в чем-то.
Вот пришла память о лесе. В лесу он как-то встретил зайца. Заяц, потрясенный неожиданной встречей, чуть ли не в упор, чуть ли не в столкновение, замер, прежде чем броситься в бег — скачущий бег, подпрыгивающий, с остановками на мгновение в ошарашенности. Он успел его хорошо рассмотреть. Какой-то взъерошенный, очень толстый, может быть, не заяц, а беременная зайчиха.
 И еще в другой раз он увидел на просеке двух маленьких косуль. Как они пересекли просеку в быстром и живописном беге. Они нарисовали себя на фоне деревьев, просвечивающих небом и солнцем. И рисунок растаял, будто и не было этих милых косуль, будто все только вообразилось.
Было еще, что он встретил в лесу двух молодых волков. Он их хорошо разглядел. Они прошли не спеша, не глядя на него. Должно быть, у них положено — не смотреть, не замечать, чтобы и на них не смотрели, не замечали, чтобы не было ничего такого, нехорошего. Ни с ними, ни с теми, кого они встретили.
Все это было с ним в разное время. Все это, как и многое другое, вошло в его жизнь, стало частью его жизни — большим и малым, близким и далеким, записанным в книгу его памяти, его бытия.
Вот с чем ему хорошо. С чем надо уметь жить, не теряя из этого ничего, пока жив. Надо уметь не терять ничего. Помнить. И шаги матери за дверью. И ее взгляд, как и взгляд отца. И тропку в лесу. И двух косуль. И зайца. И молодых волков, которые строго, не глядя, как бы не видя тебя, проходят неспешно куда-то в глубь леса, куда за ними не следует идти, где только их жизнь.
Нет, это и твоя жизнь, они вошли в нее и остались в ней, потому что остались в твоей памяти.
Воспитание чувств — вот важнейшее. И сколько бы тебе ни было лет, это необходимо — воспитывать чувства.
Добрые, умные чувства всегда льют воду на мельницу человечества, самую главную, а значит, и на мою. На маленькую мельницу моей души. Моего труда.
Необходимо дать человеку, и прежде всего молодому, ему в особенности, насладиться справедливостью, почувствовать ее вкус.
Но не так, чтобы вместо меда — патока.
Из письма:
«Все пишут о том, как воспитывать маленьких детей. А как быть с выросшими детьми, которые остаются при тебе, уже старой матери, пенсионерке, и все требуют, требуют и не хотят понять, что имеют ведь родители право на спокойную старость — много ли им еще осталось жить?
Не пойму, как это все случилось. Трое детей, и только самый младший этого не считает, а старшие считают, что мы им в тягость. Кажется, все оставила бы им и убежала, но ведь — некуда!
Да, мы с мужем решили нести свой крест, никуда от этого не денешься.
Какие из них будут родители, если они не могут быть хорошими детьми. И жаль их. И горько. И хотелось бы, несмотря ни на что, нянчить внуков...»
Вот дочитал до этого, до желания нянчить внуков, и все уравновесилось как-то в этом горьком письме.
Ходил по магазинам старой книги. Какая радость — неожиданная находка. С каждой книгой учишься умению читать. Принимать или отвергать. Радоваться. Печалиться. Горы книг.
В горы надо подниматься, надо уметь подниматься. Настоящее чтение — это восхождение. Восхождение к новым мыслям и чувствам.
*
Влюбленность в слово. Слово, которое надкусываешь, пробуя его на вкус, на зрелость. Какое оно, сочное ли, освежает ли дыхание, возбуждает ли ум? Живит ли оно тебя, как утоление жажды в пустыне? Жажда слова, как жажда мысли, выраженной в нем. Чувство слова. Его тепло. Его прохлада. Его сила...
Дом — это великое слово. Не менее великое, чем слова Мир, Земля, Вселенная. В слове Вселенная — холод пространства, караванные пути планет и звезд. А дом — это тепло. Это близкий и любимый тобой человек, встречающий тебя у дверей, протягивающий тебе добрые руки. Ты говоришь с ним. Видишь его. Слышишь голос — это и голос твоего дома. Ты здесь думаешь. Уходишь отсюда, чтобы вернуться, непременно вернуться. Тебя здесь ждут. Здесь твоя любовь. Сюда приходят твои друзья. Дом — как это хорошо. Великое слово — Дом. У него есть душа.
А если душа ушла, дом умирает. Он смертен, дом...
|
Карта сайта
