Мы охраняем подсудимых

Есть любители посещать залы суда. Приходят, удобно усаживаются, слушают — ведь заседания суда открытые. Постоянная публика. Все люди постарше. Заранее знают, какие дела будут слушать. Судья говорит мне: — У них, наверное, создается глубокое убеждение, что весь мир состоит из одних подсудимых, совершивших то или иное преступление... — А у вас,— спросил я,— у судьи? Ведь вы только тем и заняты, что судите людей... — Нет,— сказала судья.— Мы охраняем подсудимых от них самих — до чего бы они дошли, если бы их преступления оставались безнаказанными? — И все же? — Нет, нет, нам нельзя ожесточаться. Ожесточившийся судья — что может быть опаснее?.. Слушалось бракоразводное дело. В заявлении молодой женщины с просьбой о разводе было сказано о мотивах: «...разные взгляды на жизнь, на семью, права и обязанности каждого члена семьи, любовь и воспитание ребенка. Это различие во взглядах дополняется грубостью и истериками мужа, который, особенно после рождения ребенка, не хочет оказывать помощи в его воспитании в результате страшного эгоизма и нежелания трудиться. Вследствие этого у меня пропало всякое чувство любви и уважения к мужу...» Ну и так далее. Все это молодая женщина повторила в судебном заседании. И скорбно. И гневно. И с чувством собственного достоинства. А он? — Чепуха,— сказал он,— пуговицы не допросишься пришить. Вот так это. На всем протяжении короткого судебного разбирательства. Она — о любви. Он — о пуговице. Она — о необходимости взаимного уважения, каких-то общих духовных интересов. Он опять же о пуговице. И еще о том, что у него небольшая заработная плата... Она подавала заявление, но видно, как ей трудно было решиться. Он не подавал заявления, но видно, что он рад развязаться. С чем развязаться? С ответственностью за семью. Жена — ну, ладно, пусть... все же пуговицу пришьет. Но еще и ребенок! С ребенком трудно! Это уже много для него!

Озабоченное невежество Надо ли над этим задумываться У тебя есть сын Да, есть еще и Дениска Нет, не прост воробушек Один старый педагог