|
Мысль бьется в стремлении выразить себя, стать видимой, найти для себя форму. Но видимой она может стать только в слове. Как это в Библии, в великой книге мифов? Бог сказал: да будет свет! И стал свет! Даже богу недостаточно было только подумать, надо было еще и сказать.
Он действительно знал людей, которые жили как волки. Всегда настороженные. Знающие, как ступить, чтобы неслышно. Как подкрасться, чтобы наверняка. Как ухватить.  Как уйти. Что сказать...
И еще он знал, что эти люди, как и волки, не чувствуют тягости своей постоянной настороженности. Она им свойственна, она у них в крови. А к тому еще и выучка, к тому еще и убежденность, что только так и можно выжить, даже богато выжить...
Но он знал еще и то, что их время прошло, что они уже обложены красными флажками.
Все же с настоящими волками — проще.
Из старых военных записей.
Мы в затянувшейся активной обороне. Враг остановлен накрепко. Спустя какое-то время мы перейдем в наступление. А пока мы стреляем. И в нас стреляют. У нас действуют снайперы, орудия стреляют прямой наводкой. С той стороны тоже снайперы. Вдруг заговорит артиллерия. Ненадолго. Не очень настойчиво. Кинут несколько снарядов, выпустят несколько мин. И молчание, тишина, особая фронтовая тишина... Бывает так тихо, что слышно птиц. И вот птицы снимаются, улетают. Зайцы, их очень много, мчатся от опушки леса в поле и дальше. Тяжело пробегают лоси. Бушует огонь войны, и звери, птицы убегают, улетают...
А мы остаемся лицом к лицу с огнем, несущим многим из нас смерть, сражаясь за жизнь на земле, за этих улетевших птиц, которые ведь должны вернуться...
Мы уйдем вперед, а они вернутся в этот лес.
И мы вернемся в свои родные места.
Кто останется в живых.
Весьма почтенный врач, целитель, прекрасный человек, в прославленную клинику которого приезжали лечиться со всех концов страны, говорил мне:— Существует такое поверье, что у птиц есть свой рай, Вирей. Так он называется. И как хорошо бы доброй своей жизнью заслужить право после смерти быть сторожем в этом раю, в этом Вирее...
|
Карта сайта
