|
Милый, разговорчивый, знающий все собеседник. Человек с отличной памятью, битком набитой знаниями, фактами, готовыми мыслями.
В том-то и дело, что готовыми.
А ты что — против?
Почему против?
 Вот такое.
Озабоченное невежество. Весьма озабоченная глупость.
Чем вы, дорогие, так озабочены? Расслабьтесь! Успокойтесь!
Еще я узнал, что существует многословное умалчивание. Ну конечно же. Ведь действительно так. Человек говорит, говорит исключительно с целью — ничего не сказать. Дипломат? Да нет же! Иногда это самый обыкновенный оратор, начинающий свое выступление словами:
— У меня мало есть что сказать, но скажу...
При водопроводчике, чинившем кран на кухне, девочка уронила чашку, и чашка, естественно, разбилась. Девочка стала спокойно собирать осколки. Водопроводчик посмотрел на девочку, на ее мать и сказал:
— Как хорошо, и девочка не испугалась, и вы не накричали...
— А вы бы накричали? — спросила мать.
— Бывает,— сказал водопроводчик, привертывая кран,— кричат...
Словно не о себе.
Вернулся человек из поездки по дальним странам, рассказывает, что видел и то, и другое, и третье... А в себе увидел что новое?
Приехал хоть немного более богатым — не вещами, душой богатым?
Женщина рассказывала мне о своем муже. Было это в школе. Она пришла ко мне, учителю, чтобы узнать о поведении сына, но все говорила о муже, преимущественно о нем.
— Муж, понимаете, пришел крепко выпивши. А на какую, спрашиваю, тему. Говорит, что разряд повысили. Ну, раз есть тема, не стала ругаться...
Слово «тема» явно должно было придать разговору какой-то изысканный, благородный характер.
А все было очень плохо. Муж много пил, и от этого страдали и жена, и сын, наш ученик.
И школа страдала оттого, что отец школьника, никогда не появлявшийся у нас человек, так много пил «на тему», а чаще без всякой «темы».
Рассказывая о богатой и, по ее мнению, хорошей жизни своих знакомых, она сказала, что у них в комнатах стоит мебель очень красного дерева.
— Значит,— сказала она,— и другой сорт жизни.
Очень красное дерево — это звучит. Это — сорт
жизни.
При мне директор школы поучал классного руководителя, в классе у которого кто-то из учеников выбил стекло. <
— Знаете, кто разбил? Не знаете? Узнайте! Расспросите! Допросите! Одним словом, выясните! Понятно? А затем уже заставьте уплатить стоимость или вставить стекло. Это естественное наказание по завету великих отцов педагогики: сломал — почини, уплати...
— Каких отцов педагогики?
— Ну какая разница? Я, я говорю: сломал — почини, уплати... Теория естественных последствий — вот что это. По Руссо...
— Выясним,— говорит учитель.
Что он, собственно, собирается выяснять — кто выбил стекло или действительно ли по Руссо: «сломал — почини, уплати...»
Мать говорит своей девочке:
— Леночка, не уходи, скоро придет к нам дядя- папа...
Словосочетание «дядя-папа» не вошло еще в словари и, вероятно, не войдет. А в жизнь вошло.
— Как же вы предлагаете мне называть этого человека? — говорит мать.Вот как оно получается: для девочки он «дядя- папа», а для матери — «этот человек»...
Об одном человеке мне сказали, что его дружба способна выдержать даже предательство. Даже предав, он продолжает вполне искренне считать себя вашим другом.
О нем же было еще сказано, что он врет даже тогда, когда говорит правду.
|
Карта сайта
