|
Это книги, в которых прежде всего радость встречи с миром детей, с этим огромным, светлым, сложным миром, не всегда ясным для тебя, но всегда богатым и  сложным. Встречи с миром, который всегда в движении, всегда изменчив. Жадные к новым впечатлениям, взъерошенные, беспокойные, спрашивающие, убегающие, непослушные, добрые и злые — они не могут быть иными, наши дети. Они всегда в пути, всегда — в поиске. Мы им нужны, чтобы помочь, оградить. Мы им мешаем, если наша помощь чрезмерно назойлива и лишает их самостоятельности, мешает им утверждать себя.
Как много такта, умения, тонкого умения нужно, чтобы вмешиваться не подавляя, ограждать не ограничивая, сдерживать не лишая необходимой и радостной свободы.
Измена стилю — это непременно и измена ритму, дыханию произведения.
Содержание — это живая плоть произведения, а стиль, ритм — живое дыхание, это особое выражение лица, своеобразие.
Содержание, лишенное своего стиля, своего ритма,— бездыханно.
Книги литературоведов о великих писателях — Толстом, Достоевском, Бальзаке — значительны лишь тогда, когда в них отчетливо выступает личность самого исследователя, литературоведа. Все это независимо от жанра — будет ли это просто исследование или роман-исследование, жизнеописание или эссе. Все, что меня интересует в Достоевском, я нахожу в его книгах — в «Братьях Карамазовых», в «Идиоте», в «Преступлении и наказании». И еще в «Дневнике писателя». Толстого я ищу в его собственных книгах — в «Войне и мире», в «Анне Карениной», в других его романах, в «Круге чтения»... Дело вовсе не в том, может ли стать вровень с такими гигантами, как Толстой, Достоевский, исследователь их творчества. Если этот исследователь, литературовед, жизнеописатель остается самим собой, со своими мыслями, со своим отношением к большим проблемам и к терзаниям великой личности, то, право, он, исследователь, заслуживает нашего интереса к нему.
|
Карта сайта
