Тема фантастической повести

Можно ли не бояться смерти? Все же смерть — неизбежность. Что моя жизнь рядом с жизнью многих уже умерших великих людей, великих и по духу своему и по проникновению в жизнь и ее тайны? Неизбежность не одно и то же, что справедливость. Но справедливо и мне разделить с другими людьми, что неизбежно для них. Для них — значит, и для меня. Тема фантастической повести. В некотором государстве верховная власть решила внедрить доброту под угрозой жесточайших наказаний, которым будет подвергаться каждый, нарушающий закон о всеобщей и всеохватывающей доброте. Вплоть до смертной казни! И невозможно было понять, почему при такой энергичной пропаганде доброты, при таком жесточайшем внедрении доброты ее становится не больше, а все меньше и меньше в отношениях между людьми этого какого-то государства на какой-то далекой планете. Одна из существенных особенностей педагогической публицистики заключается в том, что в ней зачастую не обойтись без истин, казалось бы, общеизвестных. К ним все возвращаешься и возвращаешься. Главное заключается в том, чтобы возвращаться не повторяясь. Вероятно, важно не идти по накатанной дороге, не доверяться тому, что кажется непреложным, исследовать каждый отдельный случай как бы с самого начала, с истоков. Сказать об известном по-новому. Понять по- новому, объяснить себе и другим по-новому — и более ярко, и более доказательно. Так записал в своем дневнике. А затем использовал запись в статье о двухтомнике писателя Г. А. Медынского, в размышлениях о его книге «Честь». Однако запись эта носит общий характер и относится не к одной книге, раскрывающей педагогические воззрения автора. Педагогика, воспитание детей — занятие древнейшее. Накоплен огромный опыт, закрепленный в книгах, в обычаях, наставлениях и правилах. Нет такого народа и племени, которые не считали бы образование и воспитание детей своей первейшей, священной обязанностью.

В капле дождя Содержание, лишенное своего стиля Жизнь таких великих писателей Пока мы говорим о детстве  Вот как ее рисует автор Умный человек может быть глуп.