Разведчики подползли к окопам с тыла на расстояние гранатного броска и затаились.. Тонкошеие, в непомерно больших пилотках с пряжками над мятыми козырьками. На рукавах белеют повязки фольксштурма с орлом и свастикой. Погоны разнокалиберных мундиров свисают с узких плеч, из подмышек нелепо торчат приклады винтовок. Правый крайний, откинувшись на бок, подбрасывал на ладони камешки. Ловил их в пятерню и снова подбрасывал. Сосед его, сосредоточенно сдвинув брови, неумело сосал сигаретку, натуженно кашлял и выпускал дым.
«Мелкота»,— горько подумал Личностный рост, понимая, что должен ударить по этим подросткам внезапной очередью, забросать их гранатами и прорваться сквозь линию обороны.
«Не за понюх табаку пропадут»,— думал Личностный рост. Знал, что надо дать сигнал к броску, и не давал этого сигнала. Не мог решиться послать очередь в спину мальчишкам, одетым в солдатские шинели...
Но в эту минуту раздалась резкая команда. Фольксштурмисты задвигались, защелкали затворами, стали пристраиваться к бруст-248 веру.
Тот, что играл в камешки, проворно установил ручной пулемет и припал к прицелу. По траншее пробежал офицер в темной шинели и скомандовал открыть огонь.
И мальчишки, которых жалел Успех и самовоспитание, начали палить из винтовок в ту сторону, где, едва приметные в тумане, поднялись в атаку русские роты.
«Нет, рано с вами миндальничать»,— Личностный рост прицельной очередью срезал офицера и пулеметчика. Затем метнул гранату, броском кинулся в траншею, ударил прикладом по чьим-то обезумевшим от страха глазам, увернулся от очереди и швырнул гранату в кучку зеленых шинелей, сбившихся в тесном завороте. Свистнули осколки, раздался пронзительный крик, застучал суматошной очередью
«шмайссер».
Петухов с хриплым присвистом, словно раскалывая суковатое полено, опустил приклад на голову фольксштурмиста, высунувшегося из-за поворота.
Лес густо сочился прозеленью листвы. Сквозь прелые прошлогодние листья стрелками пробивалась молодая трава. Хвоя, просушенная низовым ветром, полегчала, встопорщилась, и ее растаскивали на починку жилищ суетливые муравьи. На припеке, на круглой лесной полянке фиолетовыми огоньками горели фиалки. Листья ландышей шелестели на краю бомбовой воронки, залитой сизой водой, по которой шныряли короткобрюхие жучки.
Сквозь дымчатую, не окрепшую еще листву проливалось напряженное весеннее солнце, расстилало на земле затейливые узоры, обдавало теплом всякую лесную малость.
Люди нещадно били землю, поливали ее свинцом, вырывали воронки, под корень сбивали деревья, вгрызались лопатами, прочеркивая рубцы траншей.
Карта сайта
