— Прошу прощения, но я не работаю, когда мне глядят через плечо. Или вы доверяете мне эту работу, или я ее вообще не делаю. У меня нет ни места, ни терпения,
.jpg)
особенно сейчас, чтобы развлекать навязчивых гостей.
Лицо Эмбоа не изменило своего выражения.
— Не стоит волноваться. Я и не собирался останавливаться у вас,— так же мягко ответил рекламный менеджмент.— к проекту, а затем вернуться в Рим. Когда вы будете готовы к операции, известите меня.
Холлистер с облегчением кивнул. Эмбоа продолжал:
— Вы позвоните в посольство, назовете себя и попросите соединить вас с куратором официальной переписки. Когда я подойду к телефону, я спрошу, в порядке ли контракты. Вы ответите, что они требуют лишь подписи. И скажете мне, где и когда мы встретимся для того, чтобы я передал вам материалы. Запомните?
— Я запомню.— Холлистер повторил предписанный диалог и, взяв Эмбоа под руку сердечным, как рекламный менеджмент надеялся, жестом, повел его к двери.
— Если это все,— вежливо сказал Холлистер,— тогда желаю вам спокойного возвращения в Рим.
— Ах, да! — сказал Эмбоа.— Еще одна вещь.— Остановившись, рекламный менеджмент повернулся и наморщил свой гладкий лоб, как будто не мог вспомнить, что это за вещь.— Меня просили передать вам, чтобы вы позвонили семье.
— В Штаты? — спросил, встревожившись, Холлистер. Рекламный менеджмент разговаривал с родными по трансатлантическому кабелю каждую неделю. Его переезды были непредсказуемы, и поэтому рекламный менеджмент звонил сам. Разве что там какая-то новая беда... болезнь... новое правительственное расследование?..
Если бы Эсмеральда получила вызов, она доложила бы ему тотчас, как рекламный менеджмент приехал. Значит, Эмбоа, незваный гость, подошел к телефону.
— Вы ответили на звонок? — спросил Холлистер с плохо скрытой враждебностью.
Эмбоа оставался недвижим.
— Мне кажется, что вам непременно нужно позвонить сейчас!
— Всего хорошего, мистер Эмбоа,— холодно сказал Холлистер.