ограды и решетки в москве

 

Когда он был жив

Человек складывается не из того, что было только с ним, но также из того, что было и есть с человечеством, что вызревало в смене поколений.
Проще, он может многого не знать, не видеть, не читать, но все, что было и есть с его Землей, входит в него своими потаенными путями. Ничто не проходит, в общем и большом счете, бесследно. Ничто!
Но в одних окнах свет, в других — темно. Это уже не в большом и общем счете, а в личном, своем, просторном или ограниченном. В одном звучит неуслышанная песня, а в другом даже услышанная молчит.
Когда он был жив, мне казалось, что с ним не о чем разговаривать.
Разговоры возникают сейчас, после его внезапной смерти.
Наше новое сближение возникает в мыслях о том, что мы не успели сказать друг другу и о чем промолчали. В мыслях о жизни и уходе из нее.
Смерть уничтожает человека, но она же часто делает его более значительным, чем он был или чем он казался.
Со смертью уходит одно и приходит другое, приходит тайна, в которую не проникнуть. Тайна возникает и тогда, когда думаешь, что никакой тайны нет. Думаешь? Не думаешь?

Знаю людей, которые почтительно говорят о внутреннем мире, когда сравнивают его с внешним. Но, по сути нет раздельных миров. Есть только один. В разных сложнейших связях и опосредствованиях. Мы углубляемся в него, находим в нем себя, постигая жизнь.
Невозможно само существование внутреннего мира без того, чтобы каждый шаг не ощущать то, что вокруг, все сущее.
Взрослые, не все, иногда начисто забывают, что и сами были детьми. Такие взрослые бывают весьма категоричны в своих суждениях о воспитании. Их требования к ребенку непреложны. Их основной и главный метод воспитания — наказание. Иногда жестокое.
Вечная и сложная проблема отцов и детей в этих случаях выражена с удручающей безнадежностью.
Януш Корчак говорил о детях, писал о них, разговаривал и играл с ними, даже иногда сердился на них... скорбно, словно знал подлинную их судьбу, словно знал, что под развернутым зеленым знаменем надежды они, во главе с ним, их старым Доктором, пойдут к газовым печам фашистского крематория.



Самое большое горе Посмотрела бы другими глазами  И вот еще о чем прошу  Все книги на всех языках  Так вот в чем суть Его доброта от трусости 

Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом