|
Волк, задравший овцу, присужден к этому своей природой — только так, убивая, он может выжить, утолить свой голод, продолжить себя, волка, в своем потомстве. На нем нет вины.
 На человеке — есть.У него есть выбор. Он за себя — в ответе!
Был еще и собеседник, посчитавший весь разговор совершенно беспредметным.
— Хорошо,— сказал он,— это все разговоры, а где факты?
Для него убедительны только факты, убедительно только то, что он может потрогать, вещественное. Остальное — рассуждения.
ещь бесспорна. Факт бесспорен. Рассуждения, как правило, сомнительны. Один говорит одно, другой — другое.
Ум? Добро? ЗлВо? Выбор? Вина? О чем разговор? Что случилось?
Действительно, что случилось?
Разговорился с приезжим. Он спросил:
— Не подскажете ли вы мне, как пройти к Эрмитажу?..
Именно так — не подскажу ли?
Должно быть, такая форма обращения ему кажется более вежливой — «не подскажете ли?». Точно так же, как многим кажется более вежливым спросить: «Кто крайний?»
Это приятно, что рвутся в Эрмитаж, в Русский музей. Но вот о чем еще подумал.
С городом приехавшие сюда туристы, экскурсанты чаще всего знакомятся из окон автобуса, слушая объяснения экскурсовода. А я глубоко убежден в том, что проникновение в город, настоящее знакомство, сближение с ним начинаются с хождения по улицам, набережным, с прикосновения к его камням, с часов раздумья в его скверах и садах. Даже не в парках, а именно в скверах и садах, сквозных и светлых, сквозь ажур которых так прекрасно, отчетливо различим каменный рисунок нашего прекрасного Ленинграда. Каменный, величественный, грустный, радостный, но всегда один и тот же и всегда — разный. В зависимости от нашего настроения. Разве это худо, когда не только ты входишь в город, но сам город входит в тебя и радостью и грустью, светлой раздумчивостью. И прежде всего возвышающей красотой своих улиц, проспектов, набережных, памятников, архитектурных ансамблей...
|
Карта сайта
