|
— Смотрела,— сказала мать Саши Петрова.
— Ну, конечно, смотрели, если увидели ошибки. А рассмотрели вы, что написал ваш сынишка? Он многое увидел по дороге. И вот как он закончил, ваш Саша Петров, сочинение: «Я загляделся и задумался...»
 — И за это пятерку?
— А как же?! Мало разве? И загляделся, и задумался. Как хорошо! Правильно писать он научится, мы его научим. А вот то, что он загляделся, задумался и написал об этом, конечно же дорого...
— Что же для вас было главное в этом разговоре с матерью ученика? — спросил я у учительницы.
— А то, чтобы и она задумалась. Посмотрела бы другими глазами на своего ребенка и задумалась...
Мать говорит ребенку:
— Ну, чего ты задумался, о чем? Иди лучше побегай...
Конечно, и побегать надо. Но как это необходимо — задуматься. Побыть со своими мыслями. С миром, который видишь. С кошкой, перебегающей дорогу. С птицей, набирающей высоту. Побыть с собой, своей радостью. И со многим, что надо будет решать для себя, задумавшись.
Учитель не может требовать от педагогической науки ответа на все вопросы, которые встают перед ним в школе. Это все о том же, о непредсказуемости поступка ребенка, о границах между поступком и проступком, об умении отделять значительное от незначительного, сиюминутное от определяющего.
Педагогические учебники и педагогическая кафедра часто молчат там, где учитель не может молчать, не имеет права.
Когда нет видимых причин поступка, это вовсе не означает, что причин нет. Они скрыты, но они есть, возможно что даже близко, совсем рядом.
Понять, разобраться — вот в чем задача.
И хорошо бы — сразу.
Проникнуть учительской интуицией, прозорливостью. Так, чтобы это было разрешением не только одного какого-нибудь конфликта с учеником, а накапливанием важнейшего умения мгновенно находить единственно верное решение.
В педагогике, должно быть, особенно нужно переплавлять свой опыт в умение принимать решения. Границы между необходимым и тем, что, возможно, ошибочно, увы, зыбкие, неустойчивые, чрезмерно подвижные. Даже так: в схожих случаях решения находятся на совершенно разных горизонтах. И не может быть иначе, не может быть просто, когда имеешь дело с разными характерами и обстоятельствами, поражающими своей неожиданностью и видимой нелогичностью. Что- то надо предпринимать,— а что? Логика проступка может быть скрыта, но она существует. Как же ее выявить? Как долго может длиться поиск? Ведь ребенок не стоит молча, в ожидании. Он в движении.
Дети всегда в движении к новым чувствам и отношениям. Мир только открывается перед ними, и иногда можно подумать, что они присутствуют при его сотворении и сами складывают его из кирпичиков. Они ведут себя с этим миром запросто. Узнают то, чего не знали, и дают этому название, имя.
Мы, взрослые, им при этом помогаем, чтобы не было большой путаницы.
Иногда путаница исходит от нас.
Мы сильнее. Но надолго ли?
Больше знаем и понимаем. Всегда ли?
Они от нас зависят, но ведь и мы зависим от них.
Как часто я видел взрослых, заискивающих перед детьми. И, увы, как часто жизнь взрослых и детей — поле сражения...Да, я понимаю, что должен умереть. Нет, я не намерен просить для себя исключения из этого освященного веками правила. Согласен! Готов отказаться от всего, что в жизни. Могу отказаться от своего маленького милого дома, к которому так привык. Откажусь от книг, хотя это и очень трудно. От людей. Оставьте мне только небо над головой, землю под ногами, совсем небольшой кусок леса, не больше того, что я в состоянии охватить глазами, совсем крошечное зеркало озера, в которое холодно, но и прекрасно глядится луна. Ну! еще шум моря, хотя бы только его шум. Нет, нет, я больше ни о чем не прошу, я и так позволил себе больше, чем позволено. Конечно, если посмотреть на то, как огромен и богат этот мир, то многого ли я прошу? К примеру, краешек письменного стола. Даже не с пишущей машинкой, а с чернильницей и простым пером... Да, и это не чересчур ли много, если я прошу сохранить друзей, не всех, хотя бы самых близких.
|
Карта сайта
