|
Самое большое горе: вместо этого услышать горький плач матери.
Командир может не знать больше своего разведчика, но обязан больше понимать. Задача разведчика в том и состоит, чтобы командир с его помощью больше узнал и больше понял.
Все же злую мысль можно остановить, опровергнуть, если она высказана. Но бывает и так, что мысль не высказана открыто, но уже существует, бродит среди людей.  Она тем и сильна, тем и опасна, что не высказана. Как это делается, не знаю. Но есть люди, которые знают, умеют это. Опасные люди.
Затянувшееся молчание, потому что надо подумать.
Затянувшееся молчание, потому что нечего сказать.
Молчание цейтнота, когда мысль торопят, но она все равно не поспевает. Падает флажок. Ты проиграл.
Вначале слово для тебя — как припухший бутон, как замкнутая в себе почка на ветке. Но вот мысль вызрела, бутон стал цветком, почка дала росток. Не так это просто, не так легко. Главное, чтобы все происходило так же естественно, как в природе.
В этом — в естественности — и состоит великое искусство.
Возвращаясь мыслями к своим воспоминаниям о Корнее Ивановиче Чуковском, я думаю о том, как он умел чисто и полно радоваться. Как-то очень молодо, хотя ему тогда было уже много лет. Молодо и в то же время мудро.
Был детский праздник в Переделкине, который он устраивал ежегодно для детворы. Корней Иванович радостно шумел, что-то выкрикивал, не вскакивал, а взлетал на садовую скамейку, хотя и без этого возвышался над всеми в своем головном уборе индейского вождя. Безудержно весело было детям, безудержно весело было и ему. Да, вот человек, которому удалось прожить радостно и полно, что вовсе не исключает всего того горестного, чего трудно избежать любому смертному.
Иногда я записываю, зная заранее, что непременно затем вычеркну. Даже неверной мысли надо дать немножко пожить, нужно быть даже добрым к ней, но только на некоторое время, не долго. Конечно, если она не злая, а только не верна. Даже потому нужно быть к ней добрым, что родилась она слабой и нерешительной. И потому же через короткое время надо от нее отказаться. Она должна освободить занятое не по праву место.
Он бы обиделся, если бы кто осмелился сказать, что он чего-то не понимает. Стихи он читал, только когда учился в школе, те, что в учебнике. По школьной программе. Но любил утверждать, что разбирается в поэзии. Было бы только свободное время, он их и сам писал бы, не хуже других. И уж конечно он не написал бы такой ерунды: речка движется и не движется, а песня слышится и не слышится. Одно из двух: или движется, или не движется. Как так может быть, что песня слышится и не слышится?
Маленькая, милая речка — такая чистая, словно она только что сама выкупалась в своих водах, взявших начало в лесном ключе. Воды ее светятся даже в темноте. Особенно если на них пролито немного лунного света.
Опасно молчание, когда это не тишина размышлений, а попытка уйти от решений, боязнь сказать и сделать не то, что нужно. Не надо страшиться того, о чем говорят, спорят. Необходимо умение прислушиваться и к тому, о чем молчат.
Этот человек решительно отказывался признать, что он может чего-то не понимать, о чем-то судить неверно. Гнусавым голосом третьеразрядного артиста он изрекал истины и довольно похохатывал при этом.
Он не умел говорить естественным голосом не только со сцены, но и в самом простом разговоре с собственными детьми.
Этот же человек сказал нечто невероятное, невозможное, но в то же время весьма оскорбительное.
— Зачем? Все это очевидная неправда,— сказали ему.
— Важно сказать, а все, что дальше,— не мое дело,— ответил он.
Учительница попросила детей, учеников третьего класса, написать сочинение о том, что они видели по дороге в школу. Одному мальчику она поставила за сочинение пятерку и даже прочитала его сочинение в классе. Сама прочитала. Вслух. Сказала: «Вот Саша Петров написал, мне понравилось, и я вам прочту».
Мальчик был очень рад и, придя домой, показал тетрадку с пятеркой матери. А мать его была очень большой ревнительницей справедливости, как она ее понимала. И она удивилась, увидев, сколько орфографических ошибок сделал ее мальчик. И пошла объясняться к учительнице. Потому что ей, матери, не понравилось все это. За что, мол, пятерка, когда в сочинении есть орфографические ошибки. А учительница весело рассмеялась и спросила, читала ли мать сочинение.
|
Карта сайта
