Все книги на всех языках

Даже на сохранившихся фотографиях, казалось бы, спокойных дней детского дома видно, с какой нежностью, с какой жалостью и страданием смотрит Корчак на мир, в котором их всех, его и детей, будут мучительно убивать. Вместо кармашка для часов в брюках у пояса маленький кармашек для валидола. В том и другом случае — это все равно отсчет времени. Все книги на всех языках — одна книга о человеке. Время их прочитывает и требовательно вычеркивает не строку какую-нибудь, режущую слух неблагозвучием и недомыслием, а целые главы. Оставляет лишь самое значительное, в чем биение крови и голос вечности. Не критик, не литературовед списывает ту или иную книгу в небытие, а Время. Оно судит. То, что современники записывают чуть ли не в классику, может уйти в тень. Сколько книг под строгим взглядом времени теряют четкость линий, выпуклость изображения, силу рисунка, убедительность мысли. В искусстве нет окончательного приговора, если речь идет о подлинном искусстве, в котором откровение, голос вечности и истины. Всегда с волнением беру в руки новую книгу. Что она мне подарит, какое напряжение мысли, чувств? Облагодетельствует, каким обманом? Смутит какой правдой? Одно слово, одна строка. Остановят. Заставят задуматься. Взорвут воображение и уведут... Куда? К чему? К каким берегам? Какому безбрежью? Великая магия слов. Могущество искусства, которое и печалит и радует. Само Время почтительно останавливается, чтобы пропустить вперед Художника. И он проходит — живой и необходимый. Остановившееся время проходит все же. Оно всегда в движении. Оно вечно. И в собратья, в спутники выбирает Художника. Он берет книгу в руки очень бережно, я сказал бы, что берет ее трепетно и проникновенно. Трогает, поглаживает. Затем ложится с ней на диван и сразу же засыпает. — Жизнь,— сказал он мне однажды,— хороша, когда спишь. Тогда она не доставляет никаких забот. Конечно, надо справляться со своими обязанностями. Это легче всего, когда их немного. Надо быть осторожным в выборе обязанностей. Конечно, если возможен выбор... Он же говорил:— Иногда лучше всего, если не успеешь чего-то сделать. Сделал бы, и вдруг оказалось бы, что не так сделал. Вот ведь какой феномен...

Посмотрела бы другими глазами  И вот еще о чем прошу  Когда он был жив Так вот в чем суть Его доброта от трусости Пейзаж художника